2010_08_14_0508--

Не устанет от песни душа!

24.12.2015 Выпуск № 245
Белорусская военная газета

2010_08_14_0508
Николай Анисимов горячо любит небо и авиацию. Штурмовики и истребители, транспортники, вертолёты и бомбардировщики… Ми‑8, Ил‑76, Су‑25, МиГ‑29, Су‑27, Ту‑95 — для него это не просто аббревиатуры. Для Николая они живые Илюши и Медведи, Грачи и Сушки, просто боевые трудяги.
Благодаря своим песням он широко известен среди авиаторов, военных и просто ценителей хорошей авторской песни. В его активе альбомы «Ночь — такое время года», «Я лётчик», «Предельные режимы». Альбом «Я лётчик» переиздавался шесть раз, песни «Где-то в небесах», «Ми‑8», «Я лётчик», «Грачи» прилетели» стали настоящими бестселлерами военной авторской песни. Знаю многих людей, причём не только лётчиков, которые часто и с удовольствием слушают диски с записями авиационных песен Николая Анисимова. Он не мыслил себя без армии и мечтал стать лётчиком. Но в лётное училище не приняли по зрению. Дорога в небо была закрыта… Однако, как оказалось, не навсегда.

Сегодня подполковник запаса Николай Анисимов — штатный сотрудник нашей телекомпании «ВоенТВ», еще работает военным корреспондентом российского телеканала. А по призванию — бард. Он очень популярен в среде авиаторов на постсоветском пространстве.

Мы давно знакомы — еще до того, как почти 20 лет назад поселились в соседних подъездах небольшой «сталинки» в центре Минска. Можем перестукиваться через стену… А вот встретиться и неторопливо поговорить долгое время не получалось, хотя договоренность была. Николая Викторовича чаще всего доводится видеть в отъезжающем автомобиле с неизменным флажком ВВС под стеклом — в очередную рабочую командировку или на концерт.

Наконец в его плотном графике нашлось «окошко», светом которого и делимся сегодня с читателями. На вопросы «БВГ» отвечает самый любимый летчиками всего постсоветского пространства автор авиационных песен подполковник запаса Николай Анисимов.

— Нередко вас называют авиа­ционным Высоцким. В какой-то степени проводят параллель с Владимиром Семёновичем, который, как известно, в танке не горел и в небе не воевал, а при этом многие считали, что он прошел через это лично… Не все знают, что вы по армейской профессии не летчик. Слушая песни Анисимова, большинство из нас искренне верят, что их написал пилот. Как вам это удается?

— Я не задумывался. Как-то получается… Все-таки с детства мечтал стать летчиком. Я военный в пятом поколении. Отец служил в Казахстане, мы жили в гарнизоне Эмба‑5. Авиаторы и пэвэошники советского времени хорошо знают это место. Научно-исследовательский полигон Войск ПВО страны… Круглый год в воздухе стоял шум самолетов. Там располагался крупный аэродром, на который меня постоянно тянуло.
Все свободное время я проводил там. Приезжал на велике к взлетно-посадочной полосе, стоял и смотрел, как самолеты взлетают. Махал рукой летчикам, проруливающим мимо меня по полосе. По-детски радовался, когда пилот приветственно поднимал руку в ответ. Сомнений, что в будущем буду сам поднимать в небо самолеты, не было. К сожалению, к окончанию школы зрение ухудшилось. Медицинская комиссия без проблем допускала меня к поступлению в военное училище, но только не в летное… Таким образом, дорога в небо для меня закрылась. Честно скажу: был очень расстроен.
Поступил в военно-инженерный вуз, который когда-то оканчивал мой отец и в котором в то время учился старший брат. Специальность получил вполне земную, но мечта об авиации сохранилась.
Служить попал в Лиду. Кроме того, что вокруг этого места в Гродненской области развиваются события замечательного романа Владимира Богомолова «Момент истины» и что там варят вкусное пиво, больше о Лиде ничего не знал. Между тем оказалось, что там расположен крупный аэродром. Один из старейших на всем постсоветском пространстве. В то время на нем базировалась прославленная гвардейская авиадивизия. Признаюсь: использовал любой повод для того, чтобы по служебным делам оказаться на аэродроме.
Примерно тогда и начал писать песни об авиации. К примеру, широкоизвестную «Я летчик» написал фактически на Лидском аэродроме. Кстати, в следующем году ей исполнится четверть века! Во как время бежит…

— На одном из авиационных форумов в Сети видел необычный пост: «Услышал песню «Я летчик» и вернулся в авиацию. Спасибо!». Знаете что-нибудь об этом человеке, какие-то подробности этой истории?

— Как бы ни было удивительно — знаю. Хотя познакомился уже после того, как этот человек действительно вернулся в авиацию. Сейчас мы дружим.

Это бывший военный летчик, который в тяжелые 1990‑е годы попал под сокращение. Ушел «на гражданку». Причем со временем стал весьма успешным бизнесменом, даже был директором фирмы в США. Действительно, говорит, что, услышав мою песню, захотел вернуться в небо. Сегодня летает командиром воздушного судна в «Аэрофлоте».

Но все-таки благодаря моим песням чаще идут в авиацию мальчишки. По крайней мере, мне об этом пишут в Интернете. Больше всего меня удивляет, когда вижу, что мои песенки поют дети. Порой совсем маленькие… Однажды мне прислали видео, где малыши поют «Грачи» прилетели» («Грач» — штурмовик Су‑25, по кодификации НАТО — Frogfoot. — Авт.). На вид мальчишки лет трех-четырех — и так трогательно аккомпанируют себе на кастрюльках. А личики у них… Ну такие серьезные!

Иногда во время сольных концертов вижу, как некоторые дети подпевают. Причем не самые известные мои песни.

— А откуда пишут больше писем — из Беларуси или из России?

— Россия больше, поэтому и пишут оттуда больше. Да и времени я там значительно больше провожу. В Беларуси среди летчиков, конечно, меня прекрасно знают, но у нас ведь не столько авиабаз, сколько у восточных братьев‑соседей… К слову, пишут не только оттуда. Из Украины, Казахстана… Собственно говоря, абсолютно из всех республик бывшего Союза. Приходят письма из Чехии и Болгарии, Германии и Канады. Даже из Африки! Не подумайте, что африканцы пишут: просто на Черном континенте работает большое количество летчиков из бывшего СССР.

— Когда слушаешь ваши песни, поражает глубина знания темы, порой даже тактических приемов и нюансов. К примеру, в замечательной песне про «Грачей» вы чуть ли не посекундно расписываете боевой вылет штурмовика от взлета до посадки. Курс боевого применения изучали?

— Нет, не изучал (смеется). Однажды много лет назад спел эту песенку одному из моих друзей-летчиков. Я ее только написал тогда, а он занимал весьма высокую авиационную должность и летал на Су‑25. Так он полушутя сказал: «Я тут голову ломаю, как нам расписать тактику боевого применения, а у тебя она почти вся в песне».

Помню, военные летчики одной из стран СНГ как-то рассказали, что традиционно перед полетами слушают мои песни. Такая вот предполетная подготовка…

Мне сложно сказать, откуда приходят эти песни. Возможно, это результат общения с авиаторами — с действующими летчиками и ветеранами ВВС. Мемуары нередко читаю.

А еще… Может, странно прозвучит, но иногда кажется, что песни откуда-то сверху приходят. От ребят, ушедших в последний полет. В авиации говорят так: летчик не погибает, он уходит в последний полет. Порой мне кажется, что вдохновение я тоже черпаю «оттуда», от тех, кто летает «там». Как будто эти ребята там, на небе, советуются между собой: «А давайте ему подскажем такую идею… А пусть про нас напишет…» — «Не-е, мужики, погодите, про вас он уже писал, пусть теперь про нас…». Ну, это я с грустью фантазирую, конечно.

Третью песню (как третий тост…) традиционно пою на своих концертах в память о тех, кто ушел в последний полет. Возможно, она слишком длинная, но, я думаю, это потому, что они ушли от нас слишком рано.

Практика полетов тоже дает какие-то материалы для написания песен. Сегодня мне немало приходится летать на различных типах самолетов и вертолетов. Разумеется, не в качестве пилота, но и не пассажиром. Меня берут на борт не в качестве «контрабанды» — я ведь корреспондент военной телепрограммы. Поэтому в воздух поднимаюсь с видеокамерой. Неоднократно доводилось летать и на высший пилотаж. Врать не буду: очень тяжело физически.

Горжусь тем, что много раз летал на воздушных парадах в честь Дня Победы — и над Минском, и над Москвой. К слову, над столицей России получалось чаще. Еще и с гитарой летаю (улыбается). Нередко меня доставляют на концерты военными бортами — к примеру, в отдаленные гарнизоны.

— На знаменитых «Грачах» летать приходилось?

— Не приходилось. Есть строгие авиационные правила и законы. Детально я не буду пояснять, но напомню одну историю. В далекое уже советское время в одном из авиационных гарнизонов такой случай был: командир авиаполка прокатил любимую повариху на истребителе — «спарке». Его на следующий день уволили… Я, конечно, не повар (смеется). Но во всем важно не переходить черту.

— Спрошу и о предполетной подготовке. В одной из ваших песен есть такие слова: «У штурмана в руках скрипит мелок». Мне кажется, это надо уметь видеть и слышать одновременно. Откуда эффект авторского присутствия на специальных занятиях?

— На занятия попасть значительно проще, чем на борт самолета… Возможно, это малоинтересно обывателю, но лично мне интересно все, что связано с авиацией.

Люблю посидеть на предполетных указаниях или послеполетном разборе. Меня пускают — я свой. Особенно в подмосковной авиабазе Кубинка. Там базируются прославленные пилотажные группы «Русские Витязи» и «Стрижи». Это мои близкие друзья, я довольно часто комментирую их работу.

— Кстати, о комментариях. Вас чуть ли не официально называют «голосом пилотажных групп России». Это тоже ваша работа?

— Я бы сказал, что в некотором роде это как хобби. Но к озвучиванию авиационных показов я отношусь как к работе. Это и есть работа. Ведь на больших авиашоу на земле присутствуют десятки тысяч людей. Далеко не все из них понимают, что происходит в небе. Им надо рассказать о том, насколько это сложно. О тех, кто управляет летательными аппаратами, — ведь это уникальные люди!.. О самих самолетах и вертолетах — ведь нашей техникой можно гордиться.

Я считаю большой честью комментировать показы мировых мастеров высшего группового пилотажа. Это «Русские Витязи» и «Стрижи» из Кубинки, «Русь» из Вязьмы, это «Беркуты» из Торжка — единственная в мире пилотажная группа на ударных вертолетах. Меня приглашают не только пилотажники. В этом году я комментировал авиашоу в Мачулищах на праздновании 35‑летия 50‑й смешанной авиационной базы, воздушный праздник в Могилеве на 80‑летии областного аэроклуба ДОСААФ. Не скрою: приятно, когда после авиационных показов подходят зрители и благодарят за комментарий. По моему мнению, ни одно другое массовое мероприятие не сравнится с авиационным показом по силе патриотического подъема у зрителей. Поверьте — знаю, о чем говорю.

— Авиаторы, как правило, суеверные люди. Есть различные приметы, ритуалы. К примеру, летчики не фотографируются перед полетом… Знаю, что у вас на некоторых форумах позывной «Анисимов‑13», да и номер автомобиля также с этой цифрой. Не пугает «чертова дюжина»?

— Не пугает. Мало того, это мое любимое число. Я бы сказал — удачное.

Расскажу веселую и удивительную историю. В военном училище я сдавал экзамен по тактике на третьем курсе. 13 января дело было. Шел тринадцатым по списку. Вытащил билет номер тринадцать… Сдал на отлично. Как говорится — без комментариев (улыбается).

Если уж заговорили о числах — не люблю три шестерки. И не только потому, что оно считается дьявольским числом. Вроде бы не сильно суеверен, но если вижу перед собой машину с таким номером, стараюсь убраться от нее подальше.

— Значимость свою ощущаете? Все-таки говорят, что вы номер первый в военной авиационной песне. Как насчет звездной болезни?..

— Никто вроде бы ее за мной не замечал. Я себя достаточно адекватно оцениваю. Бывает, меня узнают на улице или в метро (кстати, в Москве чаще, чем в Минске). Не буду врать — приятно. Но у меня не та аудитория, перед которой можно быть «звездным» или что-то доказывать.

Персонажи моих песен — живые люди. Это настоящие герои. Как бы пафосно ни прозвучало, это люди, ежедневно рискующие своими жизнями, готовые пожертвовать ими, защищая Родину. Без них не было бы всех этих песен. Поэтому не я звезда для них, а в каком-то роде они для меня.

— Заказные песни пишете?

— Очень многие просят написать на конкретные авиационные темы. Присылают материалы. Как правило, очень интересные. Но я не умею, да и не хочу писать на заказ. Хотя, врать не буду, была одна песня. Тяжело далась, но написал.

Дело было на 20‑летие «ВоенТВ». Все-таки с этой телекомпанией я связан с момента ее рождения и сегодня работаю в ней.

— А что легче дается — слова или музыка?

— Наверное, музыка легче. А слова… Иногда мучаюсь, пытаясь выразить то, что в душе. Когда-то все это проще давалось. В далекие уже годы песен гораздо больше написано. Многое из того, что сделано раньше, теперь уже даже не спою. По причине низкопробности, что ли. Видимо, с возрастом стал более ответственно подходить к слову.

Есть песни, которые я начал писать три-четыре года назад, да так и отложил в долгий ящик… Там материала на несколько дисков, но то ли еще время не пришло для этих песен, то ли что-то еще.

— А где вы пишете? В известном всем нам фильме Высоцкий написал песню на пачке сигарет…

— Я уже давно не курю (смеется). Но было однажды так… Написал песню, когда ехал в московском метро. Вез в пакете какую-то шмотку из магазина. Вдруг мысли появились… Вот на пакете и писал. Сын смеется: «Папа, когда ты станешь знаменитым, мы продадим этот пакетик на аукционе за большие деньги — и будут тебе средства для записи нового альбома…».

Вообще-то я мало пишу — две-три, максимум четыре песни в год. Песни, как производство лапши, на поток не поставишь. И, как лапшу, «на уши не повесишь»: если песня запала в душу, ее будут слушать, если нет — уж извините…

— Перед большой аудиторией часто выступаете?

— Мне доводилось выступать на серьезных площадках. К примеру, неоднократно пел на сцене театра Российской армии. И даже один раз в государственном центральном концертном зале «Россия». Конечно, это были не сольные концерты. Но мне гораздо приятнее и комфортнее выступать где-нибудь на аэродроме или даже на борту какого-нибудь транспортника или вертолета — бывало и такое.

Я работаю в основном не для широкой публики и не считаю себя профессиональным артистом. Хотя бывало, что на меня выходили так называемые продюсеры, предлагали «продвигать». При этом объявлялись условия. Нужно было бросить остальную работу — журналистику и комментирование авиашоу… Я на это не готов пойти. И еще одно их условие: все выступления должны быть только платными. Это понятно — как иначе на артисте заработаешь деньги?.. Но мне это не подходит. Пусть не всегда, но я много выступаю бесплатно. В воинских частях или госпиталях, пою для ветеранов и других заслуженных людей.

 

— Как вы сами определяете жанр, в котором работаете? Это военный шансон, бардовская песня или что-то другое?

— Лично для себя я считаю, что в моих песнях «ноги растут» все-таки из бардовской песни. Я выступаю с гитарой. Хотя на дисках все записано с серьезными аранжировками. Я бы сказал так: это для широкого слушателя. Кстати, с этим смешная история связана.

Лет десять назад вышел мой первый диск «Ночь — такое время года». Это, скажем так, лирический, или, как я его еще называю, гражданский альбом. Понес я его на минские радиостанции. Думал: вдруг возьмут? Какая-то ротация будет… Но куда ни приносил диск, мне везде говорили: «Извините, но это не наш формат. У вас настоящая бардовская песня, а у нас радиостанция, образно говоря, «попсового жанра». Зато в бардовской тусовке, наоборот, заявляли: «Анисимов — это же сплошная «эстрада»!». Что сказать… Все как в поговорке: «Хоть горшком назовите, только в печку не ставьте» (смеется).

Не буду врать — бывает, что выступаю с «минусовкой». Очень редко — как правило, это, как я называю, «протокольные» концерты, где работает телевидение.

Для летчиков я пою только под гитару. Если в концертном зале есть возможность, использую видеоряд, который идет фоном. Это дает дополнительное погружение в песню, а для многих — представление о современной военной авиации. Видеоматериал мне передают сами авиаторы — в том числе снятый в горячих точках.

— Среди своих песен у вас есть любимая?

— Знаете, я к своим песенкам очень спокойно отношусь. Не скажу, что какая-то песня является любимой… Для меня важен один критерий: смог ли я сказать и передать то, что хотелось, или осталось что-то недосказанное.

Большинство моих песен — длинные. Мне иногда критики говорят: «Нельзя выступать с такими длинными песнями. Закон сцены — три, максимум четыре минуты. Сокращай!». А я не собираюсь подгонять свои песни под какие-то временные нормативы. Спорил как-то на эту тему. Говорю оппоненту: «Если бы мне надо было заключить в трехминутный формат песню «Грачи» прилетели», где-то уже в третьем куплете нужно было бы сбивать штурмовик!». Вот тогда было бы в формате… Правда, летчик не вернулся бы на базу.

В конце концов, я же не для Евровидения пишу, а для себя и для тех, кто будет это слушать…

Если говорить о моей самой известной песне «Я летчик», то я к ней прохладно отношусь. Но она уже много лет живет в авиации независимо от моего «нравится — не нравится». Удачными считаю «Ми‑8» и «Грачи» прилетели». Но не могу сказать, что они мне очень нравятся. Просто для меня они, скорее, как дети, за которых не стыдно.

— Оглядываясь на прошедшие годы — жалеете, что не исполнили мечту и не стали летчиком?

— Знаете, я скажу, что та мечта сбылась самым неожиданным образом. Ведь я летаю!.. Оглядываясь назад, понимаю: видимо, так и должно было быть. Я благодарен судьбе за то, что, не став профессиональным летчиком, все же тесно связал свою судьбу с авиацией.

Если предположить, как все могло быть, поступи я в летное училище, то мне представляется следующее. Стал бы летчиком. За время службы освоил бы несколько типов самолетов. А дальше… Ушел бы на пенсию. И все. Конечно, я утрирую, но примерно так… У меня получилось гораздо интереснее. Сегодня — благодаря своим песням, журналистскому делу и работе комментатора — я летаю на самых разнообразных летательных аппаратах.

— Тогда сразу вопрос: сколько у вас часов налета?

— Налета (смеется)?.. Знаете, летчики говорят, что у пассажиров не «налет», а «навоз». От слова «возить»… Вроде бы и меня тоже возят. Но пилоты мне всегда говорят, что у меня настоящий налет. Для меня это дорогого стоит. А сколько этот налет в часах — я уже не считаю… Много. У меня география выступлений от Калининграда до Камчатки и от Мурманска до южных границ — даже не России, а, к примеру, Казахстана. Отсюда и большой налет.

— География действительно впечатляет. В этой связи хочется спросить: где в ближайшее время концерты и как на них попасть?

— Как ни странно, попасть на мои концерты непросто. Потому что чаще всего это, как я говорю, «ведомственные» концерты. В авиабазах или в других достаточно специфических местах, на встречах ветеранов‑авиаторов. Туда посторонние люди не попадают… Но бывают и открытые мероприятия. К примеру, мой большой сольный концерт состоится 23 февраля 2016 года в клубе «Гнездо глухаря» на Цветном бульваре в Москве. Это весьма знаковая площадка в среде мастеров и поклонников авторской песни.

— Какие передачи на ТВ ведете?

— В Беларуси я веду телепередачу об армии «АНФАС» (Армейские новости — Факты — Актуальные события). Это моя работа в телекомпании «ВоенТВ». В Москве работаю на НТВ, корреспондентом военной программы «Смотр». Мотаюсь туда-сюда: Минск — Москва — Минск…

— Телевидение, концерты, авиашоу… Не утомляет такой график работы?

— Мы же с вами служили… Помните наш режим? Ни выходных, ни проходных. Поэтому я привыкший. Но дело даже не в этом. Я занимаюсь любимым делом. А когда ты делаешь то, к чему душа лежит, — не устаешь. По крайней мере, душой не устаешь.

Беседовал
полковник в отставке
Всеволод Танана

http://vsr.mil.by/2015/12/24/ne-ustanet-ot-pesni-dusha/

Добавить комментарий